Эрин Моргенштерн - Ночной цирк [Litres]

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111

– Полагаю, «Головокружительная красавица, умеющая изменять мир силой мысли» звучит несколько громоздко.

– Не думаю, что это уместилось бы на моей вывеске.

Лабиринт оглашается его заразительным смехом, и Селия, отвернувшись к журчащему фонтану, прячет улыбку.

– От моего главного умения тоже не много пользы, – говорит она. – Я могу мастерски изменять ткани, но, учитывая талант мадам Падва, в этом нет никакой необходимости.

Она поворачивается, демонстрируя платье со всех сторон. На серебряной ткани играют блики.

– Она настоящая ведьма, – заявляет Марко. – И я считаю это комплиментом.

– Полагаю, она бы с вами согласилась, – улыбается Селия. – А вы сейчас видите то же самое, что и я?

– Более или менее, – отвечает Марко. – Чем ближе я к зрителю, тем больше нюансов вижу сам.

Обогнув пруд, Селия подходит ближе к тому месту, где стоит ее собеседник. Она изучает резьбу на камне и ветви оплетающей его лозы, но то и дело посматривает на Марко. И всякая ее попытка незаметно взглянуть на него оборачивается неудачей: их глаза все равно встречаются друг с другом. С каждым разом им требуется все больше сил, чтобы отвести взгляд.

– Кстати, о факеле. Использовать его в качестве связующего звена было блестящей идеей, – говорит Селия, увлеченно разглядывая мерцающий фонарик на стене.

– Я знал, что вы об этом догадаетесь, – откликается Марко. – Мне нужна была хоть какая-то ниточка, коль скоро я не волен путешествовать вместе с цирком. Свет показался мне наилучшей возможностью для установления хоть какого-то контакта. Кроме того, мне не хотелось, чтобы вы обрели слишком большую власть над цирком.

– Это не прошло бесследно, – замечает Селия.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, скажем так, близнецы Мюррей поражают не только цветом волос.

– Однако вы не собираетесь говорить мне, чем именно еще, не так ли? – уточняет Марко.

– У леди должны быть тайны, – усмехается Селия. Она наклоняет одну из цветущих розовых ветвей и, закрыв глаза, вдыхает свежий аромат. Мягкий бархат лепестков щекочет ей кожу. Достоверность ощущений, которые дарит ей сад, существующий только в ее воображении, сводит с ума.

– Кому пришла в голову мысль расположить сад на уровень ниже? – спрашивает она.

– Чандрешу. Его вдохновила одна из комнат. Если хотите, можем туда заглянуть.

Селия кивает, и они пускаются в обратный путь по цветущему лабиринту. Она идет рядом с ним, так что он может дотронуться до нее, если захочет, но его руки привычно сцеплены в замок за спиной. Когда они поднимаются по ступеням, Селия в последний раз обводит взглядом сад. Там, где только что цвели розы и мерцали фонари, нет ничего, кроме вывороченной земли и камней.

В доме Марко ведет Селию через бальный зал. Возле дальней стены он останавливается и сдвигает в сторону одну из панелей темного дерева, открывая проход к уходящей вниз винтовой лестнице.

– Это темница? – спрашивает Селия, спускаясь вслед за ним.

– Не совсем, – отвечает Марко. Оказавшись перед позолоченной дверью в самом низу, он придерживает ее, пропуская Селию вперед. – Советую смотреть под ноги.

Они попадают в небольшое круглое помещение. В центре высокого потолка висит хрустальная люстра. Стены и потолок окрашены в ярко-синий цвет и усыпаны звездами.

По периметру комнаты проходит небольшой выступ, по которому можно пройти. Сам пол расположен ниже и почти полностью скрывается под радужной россыпью больших шелковых подушек.

– Чандреш утверждает, что внутреннее убранство повторяет обстановку в покоях одной бомбейской куртизанки, – говорит Марко. – А мне кажется, что это отличное место для чтения.

Селия смеется, и прядь волос выбивается из прически, падая ей на лицо.

Марко инстинктивно протягивает было руку, чтобы убрать ее, но не успевает коснуться пальцами щеки, как Селия спрыгивает с уступа и серебряной птицей падает в море разноцветных подушек.

Он провожает ее взглядом и сам тут же следует ее примеру, ныряя неподалеку.

Они лежат бок о бок, рассматривая потолок. Свет, преломляясь в хрустальных гранях люстры, разбрызгивает по его поверхности светящиеся искры, безо всякого волшебства превращая потолок в звездное небо.

– Вам часто удается бывать в цирке? – спрашивает Селия.

– Не так часто, как хотелось бы. Естественно, когда он гастролирует в окрестностях Лондона, я не упускаю такой возможности. Стараюсь выбираться и в другие города Европы, если удается сбежать от Чандреша на несколько дней. Иногда мне кажется, что я стою двумя ногами на разных берегах. Какую-то часть цирка я знаю как свои пять пальцев, другая же неизменно поражает воображение.

– Какой шатер ваш любимый?

– Честно? Ваш.

– Почему? – Селия поворачивается, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Думаю, он что-то во мне задевает. Вы демонстрируете публике то, что меня учили делать втайне. Возможно, я способен оценить то, что вы показываете, на качественно ином уровне, нежели большинство ваших зрителей. Еще мне очень нравится Лабиринт. Я не был уверен, захотите ли вы принять участие в его создании.

– Мне прочитали целую лекцию по этому поводу, – говорит Селия. – Отец назвал Лабиринт омерзительным извращением. Наверное, не один день придумывал, как бы уколоть побольнее. Я никогда не могла понять, почему он так яростно настроен против объединения наших умений. Я обожаю Лабиринт, было так интересно добавлять новые комнаты. А больше всего мне нравится созданный вами снежный коридор, в котором на полу можно видеть следы тех, кто прошел по нему раньше.

– Никогда не думал о Лабиринте как об извращении, – хмыкает Марко. – Хочется поскорее побывать там и взглянуть на все с этой точки зрения. Однако мне казалось, что ваш отец несколько не в том положении, чтобы высказывать свое мнение по каким бы то ни было вопросам.

– Он не умер, – говорит Селия, вновь переводя взгляд к потолку. – Но это не так просто объяснить.

Марко решает не развивать эту тему и возвращается к разговору о цирке.

– А у вас какой шатер любимый? – спрашивает он.

– Ледяной сад, – не раздумывая, откликается Селия.

– Почему именно он? – любопытствует Марко.

– Из-за ощущений, которые он дарит, – объясняет она. – В нем все словно во сне. Как будто это не шатер, а вообще другой мир. Видимо, я неравнодушна к снегу. К слову, как вам пришла в голову такая идея?

Марко никогда раньше не доводилось рассказывать, как рождаются его творения, и он ненадолго задумывается.

– Я подумал, что цирку не помешала бы оранжерея. Но меня обязали сделать все в нашей любимой бесцветной гамме, – говорит он. – Я перебрал кучу вариантов, пока не додумался создать все изо льда. Ваше сравнение со сном особенно лестно для меня, поскольку именно во сне родилась эта затея.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111